ЗОЛОТАЯ МАСКА - ФЕСТИВАЛЬ И ПРЕМИЯ

Борис

Проект Дмитрия Крымова, продюсера Леонида Робермана и Музея Москвы, Москва
Номинации на Премию 2021

Драма / спектакль малой формы
работа режиссера (Дмитрий Крымов)
работа художника (Анна Гребенникова)
мужская роль (Тимофей Трибунцев)
мужская роль второго плана (Михаил Филиппов)
по мотивам исторической драмы А.С. Пушкина «Борис Годунов»

Автор проекта: Дмитрий Крымов
Сценограф, художник по костюмам: Анна Гребенникова
Художник по свету: Иван Виноградов
Композитор: Дмитрий Волков
Видеохудожник: Илья Старилов
Художник по звуку: Борис Семкин

Артисты: Тимофей Трибунцев, Виктория Исакова/Паулина Андреева/Мириам Сехон, Михаил Филиппов, Мария Смольникова/Алина Ходжеванова, Инна Сухорецкая

В спектакле также принимают участие Академический хор «Москворечье», поэт Герман Лукомников, артисты Мастерской Брусникина

Продолжительность 1 ч. 35 мин.
Возрастная категория 18+
Пушкин написал это хулиганство 200 лет назад, мы к нему привыкли, как привыкают к разбитому окну. Оно уже не опасно, осколки уже не режутся и уже не дует. И через 200 лет эти осколки охраняют: ну как же – сам Пушкин разбил!.. Но через 200 лет, если текст Пушкина поставить так, как было написано, мне кажется, он уже не будет иметь остроты. За 200 лет все привыкали к этим осколкам. Нужно искать остроту в другом месте. Может быть, надо еще раз разбить. Вот мне и хочется сохранить этот запал пушкинской остроты и хулиганство, именно хулиганство; он же недаром сказал, что поэзия должна быть глуповата. То есть свободна. Я хочу взять от Пушкина дух, но с его формой обращаться свободно.
Дмитрий Крымов, из интервью журналу «Огонек»
В спектакле Крымова бросается в глаза не столько беспардонность власти, сколько всеядность пустоты. Потому что само по себе слово «власть» рядом с этим Борисом сомнительно – перед нами нет ни объекта власти, ни по большому счету ее субъекта. Есть только обрывки ритуалов, как обрывки пушкинских строк, обрывки, которые худо-бедно пытается связать распорядительница с косой, но и она ими не распоряжается, а лишь пытается удержать в рамках праздничного ритма. Внутри этих обрывков и этого ритма герой Тимофея Трибунцева каждую минуту меняется у нас на глазах с цирковой стремительностью: триумф сменяется беспокойством, беспокойство – эйфорией, эйфория – сарказмом, сарказм – глубокой печалью. Во всех этих переменах нет ни направления, ни цели, и даже смерть Бориса в финале выглядит случайной, обратимой – он ничем ее не заслужил, впрочем, ничем и не отдали.
газета «Коммерсант»
Актуальность для сегодняшнего зрителя исторической драмы вообще и пушкинского «Годунова» в частности не подвергается сомнению, но также ясно, что для Крымова интересно и другое – новая драматическая форма. Пушкин писал эпизоды, драматические сцены, не вполне соединив их между собой, оставив свободное пространство между событиями, тем самым убрал психологизм. Пространство Музея Москвы так же дырчато и открыто, как текст Пушкина. Пожалуй, для театра Крымова обычная сцена подходит гораздо меньше, чем этот гаражный опенспейс с его самовоспроизводящейся атмосферой. Визуальное действие, дискретное, фрагментированное, тот самый парад аттракционов, с кульминацией в виде трюка – вот стиль Крымова. И, как и теоретику сценического монтажа Мейерхольду, ему нужен размах и слом театрального уюта.

журнал «Театр», блог