ЗОЛОТАЯ МАСКА - ФЕСТИВАЛЬ И ПРЕМИЯ

Король Лир

Театр-студия «Небольшой драматический театр», Санкт-Петербург
Номинации на Премию 2021

Драма / спектакль малой формы
работа режиссера (Лев Эренбург)
женская роль (Ольга Альбанова)
женская роль (Татьяна Рябоконь)
мужская роль (Евгений Карпов)
по мотивам пьесы Уильяма Шекспира

Постановка: Лев Эренбург
Художник-постановщик: Валерий Полуновский
Художник-бутафор: Татьяна Мельникова
Гример-постижер: Юлия Косова
Свет: Константин Удовиченко, Виктор Незнанов
Звук: Марина Шейнман, Анастасия Владимирова

В спектакле звучит музыка Александра Белоусова

Артисты: Евгений Карпов, Татьяна Рябоконь, Татьяна Колганова, Ольга Альбанова, Мария Семенова/Вера Тран, Сергей Уманов, Кирилл Семин, Андрей Бодренков, Даниил Шигапов, Вадим Сквирский, Александр Белоусов, Дмитрий Честнов

Продолжительность 2 ч. 40 мин.

Возрастная категория 18+
Что особенного в этом материале? В Шекспире сложнее сводить концы с концами. Шекспир пишет эпизод, как мне кажется, не заботясь о его стыковке с другими эпизодами. Собрать «руки», «ноги», «туловище» и «голову» в единую сюжетную, смысловую, логическую и идеологическую историю здесь было невероятно сложно. При чудной свободе, которую дает Шекспир, возникает чудная же ответственность за то, чтобы придать этому брызжущему фонтану рельеф и стройность.
Работа над Шекспиром порождала огромное количество вопросов и головоломок. Например, почему Лир разделяет и раздаёт государство дочерям? Одним из важнейших обстоятельств является возраст Лира (у нас его играет артист средних лет Женя Карпов). У Шекспира Лиру восемьдесят, и он дряхлеет, как я думаю. И во имя спасения дочерей и государства, что немаловажно, он вынужден, он ощущает необходимость раздела. В нашем варианте у Лира пробита голова. Пробита в каком-то из боев за пределами пьесы. И «слабеет мой рассудок». Вот и разгадка. В этом мире, купающемся в крови, необходимо подстраховать себя и детей возложением на них ответственности, раздав земли, поделив страну.
Если условно обозначать жанр этого спектакля, то это жанр кровавой клоунады. Как ни странно (это осознаешь впоследствии), то, что ты сделал (если сделал удачно), всегда перекликается со временем. Мне кажется, в сегодняшнем времени много кровавой клоунады, в которой есть безумная логика, мне непонятная. Я не думал об этом, когда ставил, но по мере того как спектакль формировался, я стал об этом задумываться. «Король Лир» – история о том, что самые чистые и благие побуждения могут привести к самым разрушительным и абсурдным последствиям, если эти побуждения сопряжены с фанатизмом, категоричностью, бескомпромиссностью и жестокостью.
Лев Эренбург, из книги «История географии»
Театральность «Короля Лира» Эренбурга самодовлеюща. В нем «играют» и многочисленные петли виселиц, и висящие в них в первом действии, а во втором разбросанные по всей сцене бутафорские трупы, играют бутафорские голуби, играют даже бутафорские голубиные яйца, из которых вылупляются птенцы. Играют ножи, кинжалы, ножницы, платки, скатерти, покрывала, посуда, которая тоже может превратиться в оружие в опытных руках Реганы (Ольга Альбанова), рюмкой вырывающей глаза Глостеру и выплескивающей их на планшет сцены. Театральность в этом спектакле является категорией не только формы и метода, но также и смысла…
«Петербургский театральный журнал»

На и без того крошечной сцене тесно от фигур повешенных, что болтаются под колосниками. В «Короле Лире» Льва Эренбурга никогда не знаешь, чем обернется тот или иной актерский этюд, на сцене – мрачный карнавал, гротескное сплетение Эроса и Танатоса, здесь шутка вызывает немедленный плевок в лицо, а поцелуй завершается откушенным языком. Смешной до коликов в животе аттракцион с непременным жестоким исходом в финале становится в этом гиньоле единицей театрального времени. Король Лир Евгения Карпова страшен в своей медлительности и патриархальной самоуверенности: страшен потому, что захламленный трупами балаган – его рук дело, как и изощренный садизм дочерей. Любовь в лишенном свободы выбора мире оказывается уделом шута (виртуозная работа Татьяны Рябоконь) – маргинала, почти зверушки, чья верность Лиру оборачивается нелепой и скоротечной гибелью. В агонизирующем милитаристском королевстве любой выбор – абсурден, альтернативы нет, а потому здесь все – палачи и все – жертвы. К финалу с планшета сцены уже некому уносить трупы, и зрителя накрывает волной клаустрофобии.   


Юлия Клейман


На странице спеткакля использованы фотографии Вари Орловой, Владимира Филиппова и Екатерины Кукуй