ЗОЛОТАЯ МАСКА - ФЕСТИВАЛЬ И ПРЕМИЯ
Игорь Стравинский

Похождения повесы

Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва

Номинации на Премию «Золотая Маска» 2021 г. – «Лучший спектакль в опере», «Лучшая работа режиссера», «Лучшая работа художника»,«Лучшая женская роль» (Мария МакееваЭндрю Уоттс), «Лучшая мужская роль» (Богдан Волков)

Либретто: Уистен Хью Оден и Честер Коллмен
Дирижер-постановщик: Тимур Зангиев
Режиссер-постановщик: Саймон Макберни
Режиссер возобновления и хореограф: Леа Хаусман
Художник-постановщик: Майкл Левин
Художник по костюмам: Кристина Каннингем
Художник по свету: Пол Андерсон
Видеохудожник: Уилл Дюк
Драматург: Джерард Макберни
Главный хормейстер: Станислав Лыков

Артисты: Богдан Волков, Дмитрий Зуев, Роман Улыбин, Мария Макеева, Оксана Корниевская, Эндрю Уоттс, Валерий Микицкий, Михаил Головушкин


Совместная постановка с фестивалем в Экс-ан-Провансе и Национальной оперой Нидерландов
Разрешение на исполнение музыки и нотный материал предоставлены издательством Boosey & Hawkes

Продолжительность: 2 ч. 50 мин.
Возрастная категория 16+
Эта опера – история о восхождении и падении молодого человека по имени Том Рэйкуэлл, но включение в либретто фигуры Ника Шэдоу и сделка Тома с дьяволом вводит жанр оперы в лирическое русло.
Восхождение Тома очень коротко. Он радуется удаче и везению, но скоро оказывается лицом к лицу с серией ударов судьбы. Ник Шэдоу – в самом центре этой истории. Начиная с его появления зритель приходит к осознанию, что путешествие приняло гибельный оборот. Фаустианская сказка, договор с дьяволом глубоко укоренены не только в лирической традиции, но во всей нашей истории культуры и даже предыстории. Стравинский и Оден разрабатывают эту архетипическую тему, рассказывая, что происходит, когда получают то, что просили.
Я убежден в том, что произведение искусства невозможно рассматривать изолированно, вне контекста эпохи его создания. Стравинский сочинил свою оперу в конкретный исторический момент. Это был период надежд, последовавший за Второй Мировой войной. Мрачность и одновременно особая красота этого сюжета напоминают о хрупкости, слабости человека и в то же время о его способности к самоуничтожению. Вечная, вневременная тема накладывается на настоящий момент, и это делает сюжет «Повесы» Стравинского еще более актуальным сегодня, чем когда-либо.
Саймон Макберни
Страшно печальное в своей мрачной трезвости эссе Макберни о соблазнении героя медиареальностью (спектакль сшит из виртуозных видеопроекций Уилла Дюка с отсылками к живописи рококо и современному искусству) не игнорирует морализаторскую едкость, заложенную в партитуру Стравинским и Оденом. Оба в конце 40-х, когда опера сочинялась, были заносчивы, ироничны, нетерпимы и по-своему нестерпимы и, будучи антимодернистами до мозга костей, адресовали сочинение напрямую современности. В российских обстоятельствах, несмотря на нюансы, решение Макберни тоже выглядит так, будто специально для этих обстоятельств и придумано.
Критиками замечено, что «Повеса» Макберни начинается с того же места, где заканчивается «Макбет» Чернякова: то, что там было разрушительным вторжением метафизического космоса в мир человеческих иллюзий, здесь – исходные обстоятельства места-времени. Действие происходит прямо в бездонной пустоте, а поле, речка, темный лес – бумажные декорации с нарисованной идиллией, рвущиеся и снова собирающиеся в безупречную гладь, – лишь одно из искушений в серии трюков Ника Шэдоу, посланного нам воображением Одена в качестве лекарства от иллюзий. В том числе иллюзии спасительного ухода в мир культуры и искусства. Хитросплетенная сеть обманчивых цитат, формул, масок и ассоциаций отзывается на сцене сетью беззвучно эфемерных образов. Но слышно, как в бездонной пустоте опутанный культурными представлениями о жизни и смерти, богатстве и бедности, здравом смысле и сумасшествии, обложенный ими как подушками, обернутый как конфетными бумажками, каждый из нас одинок, как Баба Турок с ее роскошными усами (Эндрю Уоттс). Оден, Стравинский, а вслед за ними и Макберни проговаривают это со всей отчетливостью.
газета «Коммерсант»
На странице использованы фотографии Сергея Родионова