ЗОЛОТАЯ МАСКА - ФЕСТИВАЛЬ И ПРЕМИЯ

Река

Клуб и Театр «Мастерская», Москва
Участник программы «Новая пьеса» Фестиваля 2010 года


Автор пьесы, режиссер и композитор: Алексей Паперный

Сценография: Петр Пастернак

Костюмы: Анна Каждан

Артисты: Алексей Шахбанов, Александр Шестоперов, Максим Мальцев, Арман Сирунян, Алексей Гиммельрейх, Анастасия Борисова, Михаил Горский, Анна Махова, Иван Замотаев, Анна Хвостенко, Варвара Турова, Андрей Кочетков, Василиса Васильева, Татьяна Драйчик, Мария Понкратова, Ирина Паперная, Ольга Ларионова, Владимир Гочуа

Музыканты: Владимир Гочуа, Алексей Скипин, Даниил Ленци, Алексей Паперный

Продолжительность 1 ч. 20 мин.
Формально спектакль Алексея Паперного должен проходить по ведомству "новой драмы" -- он рассказывает о сегодняшних простых жителях страны, да и набор персонажей вполне узнаваемый -- милиционеры, следователь, прохожие, обыватели, маргиналы. С другой стороны, "Река" вроде бы оппонирует новой драме: автор смотрит на жизнь не критически-беспощадным, но лирически-радостным, даже восторженным взглядом. Аудитория этого спектакля разительно отличается от обычной театральной публики -- ведь и идет он не в театре, а в модном молодежном клубе. И стилистика тоже другая -- "Река" напоминает симпатичную полусамодеятельную затею. "Река" -- современная сказка, в которой один милиционер отправляется странствовать, а второй начал понимать язык растений и зверей, в которой бомж-философ способен всех примирить, где шляпа разговаривает с человекообразными бабочками, влюбленные ссорятся и мирятся, кошка исповедуется, а дерево помогает людям и даже наставляет их на путь истинный. Спектакль Паперного -- лукавый современный лубок, замешанный не только на обаятельных песнях, но и на и простом убеждении, что всех персонажей -- как и всех зрителей -- куда-то несет прекрасная и непознаваемая река жизни. Этому ощущению нужно просто довериться, забыв на полтора часа о "тенденциях" театрального искусства, передовой режиссуре, моде и прочих высоких материях.

Роман Должанский




Двадцать лет назад, когда команда совсем молодого Алексея Паперного откололась от Театра у Никитских ворот Марка Розовского, назвалась ТАМ (Товарищество актеров и музыкантов) и сочинила беспечный и бессюжетный «Твербуль», его не заметить было нельзя, он вносил какую-то важную, очень свою долю в перестроечное театрально-студийное кипение. В конце 80-х «Твербуль» играли как раз на Тверском бульваре, на сцене Театра им. Пушкина, и спектакль строился из чередования забавных и трогательных эпизодов, переложенных песенками. В сущности, там не было ничего нового, но был такой драйв, такая заразительная радость, что у меня все эти двадцать лет при слове «Твербуль» в ушах звучал разухабистый вальсок из спектакля: «Жизнь прекрасна, жизнь прекрасна, Твербуль-буль-буль-буль-буль-буль-буль!» Все прочие студии пытались разобраться с недополученным театральным наследством: бросались то в формализм, то в жгучую социальность, а команда Паперного ТАМ просто крутила головой, рассматривая обновленную Москву, и получала удовольствие от того, что находится на сцене.
Тогда было время всеобщего дилетантизма: никто не обращал внимания на то, у кого какое образование и кто что умеет, желание быть непохожим и драйв казались куда важнее. Все старые театральные институции с их неповоротливостью и косным профессионализмом для перестроечных театралов были менее интересны, чем свежесть самодеятельных компаний. И вот через двадцать лет это настроение, мне кажется, возвращается.
В пьесе «Река» множество сюжетных линий, некоторые к концу худо-бедно сходятся в одну точку, а другие так и исчезают вдали. Даже давая спектаклю подзаголовок, Паперный отказывается от того, чтобы хоть что-то сформулировать. Он пишет просто: «История о ветре и шляпе, Мише и Лене, Жене и Маше, кошке и следователе, при участии камышей, комаров, плакучей ивы, речных волн и одной старой коряги».
Все это имеет вид откровенно, честно и неприкрыто самодеятельный, как оно, собственно, и есть. И дело не в том, что в труппе Паперного мало профессиональных актеров, а в том, что в такой стилистике домашнего театра даже профессионалы выглядят, как любители. Но, как ни странно, в этом есть какое-то обаяние. Да, все тут играется, как в дачном театре, «в сукнах», и лишь иногда по авансцене из одного угла в другой проезжает занавеска с очередной картинкой – то реки, а то леса. Да, пьеса, в сущности, нелепая, наивная, похожая на все на свете, от Венички Ерофеева до Юрия Коваля, но иногда действительно смешная и трогательная. Да, кроме «настоящих» актеров тут играют все возможные «друзья и знакомые кролика», а также его дети и родители, чья аматерская старательность выглядит особенно умилительно.
Этот любительский театр не претендует на то, чтобы казаться настоящим, серьезным и важным, в нем нет амбиций и пафоса, все простодушно, смешно, и никто не пыжится быть звездой. И эту домашность, в которой есть какая-то трогательная интимность, чувствуют даже те зрители, что не имеют никакого отношения к Паперному с его «Мастерской». У них почему-то тоже возникает ощущение, что они оказались в хорошей компании и тут не чужие.

газета «Время новостей»