ЗОЛОТАЯ МАСКА - ФЕСТИВАЛЬ И ПРЕМИЯ

Буря. Шекспир-Перселл

Дирекция проекта «Открытая сцена» и Творческая группа «Petit Opera», Москва
Участник программы «Маска Плюс» Фестиваля 2011 года
по Генри Перселлу и Уильяму Шекспиру



Композитор: Генри Перселл

Драматург: Уильям Шекспир

Дирижер-постановщик: Вячеслав Валеев

Режиссер-постановщик: Ирина Плотникова

Сценография и костюмы: Ирина Балашевич

Художник по свету: Денис Евграшин

Концертмейстеры: Дарья Касьяненко, Максим Емельянычев



Артисты: Юрий Медяник, Алексей Багдасаров, Анна Цанг, Григорий Волков, Андрей Макаров, Вера Ганина, Дмитрий Хромов, Мария Баянкина, Александр Леушкин, Екатерина Кондрашова, Ксения Вязникова

Музыканты: Сергей Поспелов, Светлана Коновалова, Мария Лукьяшина, Антон Булкин, Нил Макгаун, Максим Емельянычев


Продолжительность 1 ч. 30 мин.


фотографии © Ольга Кузнецова



Кто слышал эти «призрачно-изящные» звуки хотя бы внутренним слухом, читая партитуру, вправе вместе с Фердинандом из шекспировской «Бури» спросить: «Где музыка? В эфире? В небесах?» Кто слил эти звуки воедино, вплел в свою тонкую, как паутина, чуть шепчущую музыкальную ткань, не только воздушную, непостижимую легкость Ариэля, но целый мир эльфов, обитающих на холмах, у ручьев и в долинах, маленьких зеленых человечков, куколок, что, по словам Просперо, при свете луны забавляются тем, что суют овечке корм, которого та не берет, и сбирают полуночные грибы?
Вот такой призрачно-полуреальный мир создал Просперо руками Ариэля, а их создал Шекспир. А Шекспира создал Бог, творец всего сущего, постмодернистский бог.
Творец создал поэта-творца, который создал персонажа-творца, который сотворил остров и сотворил Чудо – дочь Миранду. «Миранда – значит чудная», – говорит Фердинанд, и сотворяя брак, они создают следующее поколение Творцов. А прошлое поколение, сотворившее их, обретает покой. Вечная цикличность жизни. Об этом наш спектакль «Буря. Шекспир-Перселл».

Ирина Плотникова




Опера Перселла – опера-маска, соединившая музыкальную поэтику старинного английского мадригала и театральной драмы в рамках контрастной эстетики стиля барокко. Контрасты светлой лирики и грубоватого юмора, скорбной патетики и призрачной фантастики объединены философской идеей вечной цикличности жизни и Творения.
Но наиболее интересное в спектакле – не сам сюжет, а его оригинальное воплощение в духе необарокко. Вычурность привычных стилю барокко декораций и костюмов заменена на лаконичные сценографические средства: обнаженная сцена словно парит под молочными парусами в меняющихся световых бликах.

журнал «Театральная афиша»